Утро рассыпалось по тарелке — тревожными бусинками.
Уже с засыпающей надеждой изучаю заоконный серый мир.
Холодком у ног сворачивается оборванный сон...
Погрусти со мной — издалека погрусти...
Я знаю — строгие пряди, точеные плечи, пряный чай. Щекой облокотившись на узкую ладонь, щуришься в закат. Задумчиво-черные эбеновые статуэтки на стеклянном столике, взлетающие крыльями прозрачные занавеси, по полу скользит шепчущий лавандовый аромат... Укутавшись в тишину, склоняешься над зеркалом, роняешь осторожное дыхание, кончиками пальцев скользишь по гладкой поверхности.
Напиши мне — я буду из окон искать глазами почтальонов... Я буду тосковать, несмысленным сердцем увязая в темноте. А когда закружится пьяная синева над головой, с юга потянет теплым шоколадным ветром, — я выйду встречать весну, в которую мне уже не верилось...
Помечтай со мной...
Вспомним дом — теплые стены, будто пахнущие молоком и хлебом; солнечная пыль — горстями, а потом фонтанами; нежные прикосновения истрепанных книжных страниц...
Взволнованно, радостно — памятью воспарим над тугими белыми крышами городов, над тонущими под снегом пшеничными полями, над смехом, звоном, брызгами, воробьиной суетой...
На цыпочках, еле сдерживая радостные восклицания, вкрадемся в нашу детскую, с хохотом раскидаем по полу плюшевых медведей, яркие кубики, кукол с удивленными синими глазами, будем драться на подушках, засыплем все в комнате перьями, а после, переодевшись в пышные платья, разыграем придворных дам, пьющих кофе...
Не закрывая глаз, вижу тебя. Шелковая накидка — скользящие изумрудные полосы на огненном, пальцами перебираешь золотистую бахрому. Книга соскальзывает с колен, мягко раскрывается навстречу лунному свету.
Засыпаешь, полулежа в кресле, и серебристым одеялом ночь укрывает твои фарфоровые стопы.
Приснись мне...
Погрусти со мной...